Для Казахстана грядут непростые времена: недооцененные риски, проблемы и основные угрозы в 2026 году

Экономика Казахстана в 2026 году может столкнуться с целым комплексом угроз, которые способны не просто замедлить рост, а существенно подорвать макроэкономическую стабильность страны. Среди них – не только снижение мировых цен на нефть и инфляционное давление, но и накопленные внутренние дисбалансы, которые способны усилить эффект внешних потрясений. Об этом в интервью LS рассказал экономист Руслан Султанов, автор Telegram-канала Tengenomika и создатель сетевого издания EconomyKZ.org, передает Lada.kz. 

Связка шоков как главный риск

По мнению эксперта, наибольший ущерб экономике Казахстана обычно наносит не отдельное событие, а связка внешних и внутренних шоков.

«Казахстан – малая открытая экономика, где ключевые макропоказатели зависят от мировой конъюнктуры: цен на сырье, финансовых условий, курсов валют торговых партнеров и геополитических рисков. Исторически большинство кризисов в республике были «импортированы» извне, а затем усиливались внутри страны», – пояснил Султанов.

Типовая цепочка выглядит так: ухудшение внешних условий → снижение экспортной выручки и притока валюты → давление на курс и инфляционные ожидания → рост бюджетной нагрузки и процентных ставок → снижение спроса и инвестиций.

Внешние шоки 2026 года

Ключевые внешние угрозы, по мнению экономиста, включают:

  • Снижение мировых цен на нефть, что напрямую уменьшает доходы бюджета и экспортную валютную выручку;

  • Ужесточение глобальных финансовых условий, повышающее стоимость заимствований;

  • Климатические риски, способные дестабилизировать продовольственные рынки.

«Эти факторы не зависят от решений Казахстана, но внутренние меры определяют, насколько сильно они ударят по экономике», – уточнил Султанов.

Внутренние угрозы: три ключевых риска

  1. Фискальный риск

    • Сокращение нефтяных доходов при мягкой бюджетной политике создает «двойной удар» – растет долговая нагрузка и давление на Национальный фонд.

    • Риск затяжной фискальной экспансии и увеличения трансфертов подчеркивают МВФ и Всемирный банк.

  2. Инфляционные риски

    • Даже без внешних потрясений инфляция может застревать из-за курсовых колебаний, тарифных решений и волатильности цен на продукты.

    • Попытки административной заморозки цен могут лишь отсрочить, но не снять давление.

  3. Инвестиционно-проектные и квазибюджетные риски

    • Задержки крупных инфраструктурных проектов снижают эффект для роста и занятости.

    • Долговая нагрузка квазигоссектора сохраняется, что требует восстановления фискальной дисциплины.

По словам Султанова, наиболее разрушительным для макроэкономической устойчивости будет сценарий «дешевая нефть + проблемы внешней торговли + мягкая фискальная политика». Такой комбинации достаточно, чтобы быстро увеличить давление на курс, инфляцию и стоимость финансирования.

Долгосрочная угроза: сырьевая зависимость

Экономист отмечает, что сохранение сырьевой модели экономики – главная угроза в долгосрочной перспективе:

  • Нефтяной сектор долгое время формировал ключевые бюджетообразующие доходы и трансферты из Нацфонда;

  • Прогнозы Energy Insights & Analytics показывают, что добыча нефти стабилизируется на уровне около 100–101 млн тонн до 2032 года, после чего начнется снижение;

  • К 2050 году добыча может сократиться до 24–45 млн тонн, в зависимости от сценария.

«Самая опасная долгосрочная проблема – не низкая цена на нефть, а отсутствие своевременного перехода к альтернативным источникам роста, пока нефтяной сектор еще может поддерживать экономику», – подчеркнул Султанов.

Чтобы смягчить долгосрочные риски, Казахстану необходимо:

  • Развивать несырьевой экспорт;

  • Повышать производительность и качество институтов;

  • Сокращать зависимость бюджета от трансфертов и квазибюджетных расходов.

Нефтяной шок и цена адаптации

Снижение цен на нефть является первичным триггером макроэкономической цепочки:

  • Сокращается экспортная выручка → ослабляется курс тенге → ускоряется инфляция → требуется жесткая денежно-кредитная политика.

Прогнозы зарубежных участников (Bloomberg, Goldman Sachs, JPMorgan, Morgan Stanley) указывают на цену Brent $56–62 за баррель, что повышает понижательные риски.

«Рост инфляции и импорт выступают вторичными факторами, усиливающими эффект нефтяного шока. Если неблагоприятные факторы реализуются одновременно, устойчивость будет поддерживаться только за счет более жестких финансовых условий», – отметил экономист.

Экономическая политика: амортизатор, а не щит

  • Бюджетная политика: перераспределение расходов, приоритизация значимых программ, использование консервативных предпосылок позволяет сглаживать спад и поддерживать социальную стабильность.

  • Монетарная политика: базовая ставка и контроль инфляционных ожиданий сдерживают риски, но увеличивают стоимость кредитов и замедляют рост инвестиций.

«Основной вызов 2026 года – пройти период внешних шоков без потери макроэкономической стабильности, даже если это означает более высокую цену адаптации», – подчеркнул Султанов.

Недооцененные структурные риски

  1. Качество инвестиций

    • В структуре вложений растет удельный вес строительства и ремонта, ограничены инвестиции в НИОКР и средства производства.

  2. Уязвимость внешней модели

    • Более 80% экспорта – сырьевые товары, около 30% импорта – потребительские товары.

  3. Структура занятости и производительности

    • Большинство работников занято в низкопроизводительных секторах, снижая потенциал долгосрочного роста.

  4. Институциональные риски для МСБ

    • Усиление налогового администрирования и регуляторная неопределенность повышают риски кассовых разрывов и ухода бизнеса в тень.

«Эти риски накапливаются и проявляются особенно в фазе замедления роста. В 2026 году ключевым вызовом может стать не внешний шок, а ограниченная способность экономики адаптироваться к нему», – подытожил эксперт.

Просмотреть полную версию на сайте