Казахстан не станет тратить «взрывные» нефтедоллары Ближнего Востока: решение Нацбанка
Эскалация ближневосточного конфликта и последовавшее за ней удорожание «черного золота» пока не отразились на курсе казахстанской валюты. Председатель Национального банка РК Тимур Сулейменов объяснил, почему рынок не реагирует моментально, и почему правительство сознательно отказывается пересматривать бюджет в пользу завышенных цен, сообщает Lada.kz со ссылкой на Kazinform.
Временной лаг: почему тенге не реагирует на мировые биржи сразу
Общаясь с журналистами в кулуарах Мажилиса, глава монетарного регулятора развеял популярный миф о том, что курс нацвалюты должен синхронно меняться вслед за котировками на лондонской бирже ICE. По словам Тимура Сулейменова, прямой связи «здесь и сейчас» между обострением геополитической ситуации и обменом валюты в казахстанских банках нет.
«Пока мы не видим большого прямого эффекта ни в сторону понижения, ни в сторону повышения. Любое изменение цен на нефть доходит до нашей экономики с достаточно большим лагом — полтора-два, а иногда и больше месяца», — подчеркнул председатель Нацбанка.
Такая задержка объясняется спецификой международной торговли: большинство контрактов на поставку казахстанского сырья (включая марку CPC Blend) заключаются по механизму долгосрочного форвардного планирования. Валютная выручка от нефти, проданной на пике сегодняшнего обострения, физически поступит на внутренний рынок Казахстана только через несколько недель.
Привычка к $110 за баррель: Нацбанк не видит поводов для паники
Сулейменов напомнил, что для финансовой системы Казахстана текущая волатильность не является уникальным шоком. За последние годы отечественный валютный рынок адаптировался к самым разным сценариям.
«Мы уже давно видели нефть и за 110 долларов, видели и по 90. До тех пор, пока котировки колеблются в этих привычных пределах, мы не прогнозируем значительного влияния на нацвалюту ни в сторону укрепления, ни в сторону ослабления», — добавил глава финрегулятора.
На долю нефтегазового сектора приходится более половины всей экспортной выручки Казахстана и около 30% поступлений в бюджет и Национальный фонд. В теории, затяжной конфликт на Ближнем Востоке (например, обострение в районе Ормузского пролива) способен поднять цену барреля марки Brent значительно выше $90-100. Это увеличит предложение инвалюты на KASE, что базово должно укрепить тенге, однако Нацбанк предпочитает оценивать ситуацию взвешенно.
Консервативный бюджет-2026: почему Казахстан «спрячет» лишние деньги
Главный инсайд выступления Сулейменова коснулся верстки республиканского бюджета на 2026 год. Несмотря на то, что текущие рыночные цены заметно превышают заложенные ожидания, Нацбанк и Кабмин категорически отказываются поддаваться эйфории. Базовый прогноз стоимости нефти в главном финансовом документе страны останется неизменным — 60 долларов за баррель.
Глава Нацбанка жестко аргументировал эту позицию:
«Насколько я знаю, правительство не планирует менять этот показатель. Я считаю, что это абсолютно правильно, потому что нужно исходить из консервативных подходов. Если мы сейчас поднимем планку, то автоматически заявим: "У нас появились дополнительные доходы, давайте-ка их потратим". Это в корне неверная бюджетная политика».
Сулейменов резюмировал, что на сегодняшний день реальных макроэкономических предпосылок для пересмотра бюджетных параметров нет. Вся сверхприбыль, которую Казахстан может получить от ближневосточного кризиса и дорогой нефти, будет направляться напрямую в «подушку безопасности» — Национальный фонд, а не выбрасываться на внутренний рынок, что защитит экономику от дополнительного витка инфляции.
Что говорят аналитики? Независимые экономисты сходятся во мнении, что жесткая позиция Нацбанка оправдана. В 2026 году Кабинет министров закладывает базовый расчетный курс на уровне 540 тенге за доллар. Искусственное удержание бюджетной планки нефти на уровне $60 позволяет сдерживать так называемую «голландскую болезнь» экономики. Если бы правительство начало тратить незапланированные нефтедоллары прямо сейчас, это могло бы вызвать резкое укрепление тенге, которое ударило бы по местным экспортерам, а последующий спад цен на сырье оставил бы бюджет с огромным дефицитом.