Человек, который строил футбол Мангистау: памяти Сарсенбека Кельджанова

Есть люди, чьё место в истории спорта определяется количеством выигранных матчей, титулов и медалей. Есть другие – те, чью работу сложнее измерить таблицей чемпионата. Они строят поля, создают школы, собирают вокруг себя специалистов, спорят с руководителями, пытаются изменить правила игры и думают о том, каким спорт станет через десять или двадцать лет.

Аскар и Сарсенбек Кельджановы (сын и отец)

Сарсенбек Кошкельдиевич Кельджанов, судя по воспоминаниям людей, которые его знали, относился именно к этой категории. Его интересовал не только результат очередного матча. Ему было важно, что останется после команды, кто придёт ей на смену, где будут тренироваться дети, кто будет управлять клубом и по каким правилам вообще станет существовать футбол. В воспоминаниях сына, Аскара Кельджанова, отец выглядит человеком, который в начале 1990-х годов говорил о вещах, ставших привычными для современного футбола: о самостоятельных клубах, бизнесе, акционировании, системной подготовке молодых игроков, академиях.

Мне всегда говорили, что он опередил своё время на двадцать-тридцать лет, – говорит Аскар.

Для современного читателя эта фраза может показаться преувеличением. Но если посмотреть на историю глазами человека, который рос внутри той эпохи, она приобретает конкретный смысл. Кельджанов думал не только о том, как выиграть сегодняшний матч. Он пытался представить футбольную систему, которой тогда ещё фактически не существовало в привычном нам виде. И, что особенно важно, он пытался не просто говорить о будущем – он занимался вещами, которые можно было увидеть и потрогать.

Одним из таких материальных свидетельств стал стадион «Жас Қанат». Аскар вспоминает, что ещё в 1984 году отец привёз макет будущего сооружения, а в 1986-м уже находился непосредственно на строительной площадке. Для сына это был не рассказ из архивной биографии, а часть детства: после школы он приходил туда, где работал отец, и видел, как стадион постепенно становился реальностью.

Он на этой стройке жил, работал и строил этот стадион, – вспоминает Аскар.

В этой детали, возможно, больше смысла, чем в любой должности, которую когда-либо занимал Кельджанов. Потому что стадион – это не просто бетон, трибуны и футбольное поле. Это инфраструктура, вокруг которой может возникнуть спортивная жизнь. Дети должны где-то начинать, команды – где-то тренироваться, зрители – где-то смотреть матчи. Когда человек вкладывается в создание такого пространства, он работает уже не на один сезон и не на одну команду.

Так постепенно вырисовывается характер человека, для которого работа не заканчивалась вместе с официальным рабочим днём. Но парадокс его жизни заключается в том, что эта преданность футболу одновременно становилась и его главным достоинством, и семейной проблемой. Спустя годы Аскар скажет об этом без попытки смягчить формулировку: «Футбол больше получил. Семья, наверное, меньше получила».

Но прежде чем футбол забрал у семьи большую часть времени, он уже успел стать для Кельджанова делом, которое определяло его характер. По воспоминаниям Аскара, отец хотел не просто существования футбольного клуба – он хотел его развития. Думал о детях, о подготовке молодых игроков, о структуре. В конце 1980-х и начале 1990-х годов, когда страна переживала совершенно другую эпоху, он говорил о том, что клубы будут приходить к бизнесменам, станут самостоятельными организациями, появится акционирование, а футбол превратится в индустрию.

Сегодня эти слова не звучат революционно. Но именно в этом и заключается историческая дистанция. Нам легко считать очевидным то, что стало нормой спустя десятилетия. Гораздо труднее представить человека, который говорит об этом тогда, когда окружающая система ещё устроена совершенно иначе.

Ещё одной частью этой логики была подготовка молодых футболистов. Аскар вспоминает, что отец занимался организацией системы интерната и академии. Для него дети были не приложением к профессиональной команде, а основой будущего футбола. В этом отношении его интересовал уже не отдельный талант, а конвейер подготовки – возможность создать среду, в которой футболист появляется не случайно, а проходит последовательный путь от детского футбола к взрослой команде.

Такой подход требовал другого масштаба мышления. Команду можно собрать за один сезон. Игрока можно пригласить из другого города. Матч можно выиграть сегодня. Но систему невозможно построить быстро. Для неё нужны годы, специалисты, инфраструктура и люди, которые готовы заниматься тем, результат чего появится значительно позже.

Возможно, именно поэтому Сарсенбек Кельджанов и воспринимался современниками неоднозначно. Человек, который хочет изменить систему, неизбежно сталкивается с теми, кому существующий порядок удобнее. Аскар вспоминает отца как человека прямого и эмоционального. Он мог говорить жёстко, не смягчать формулировки и высказывать своё мнение прямо в лицо.

Он всегда искренним был и всегда в лицо говорил, что есть. Он мог резкие слова говорить. Всё в лицо. Может, из-за этого кто-то и недолюбливал его, – говорит сын.

Аскар вспоминает, что отец хотел строить клубы, развивать футбол, заниматься детьми. Его дядя, наблюдая за отцом и сыном, однажды сформулировал сходство между ними почти шутливо: «Вы безумно любите футбол и оба думаете, что лучше вас в футболе никто не разбирается».

В этой семейной шутке есть важная деталь. Футбол для них был не просто профессией. Он стал способом смотреть на мир. Поэтому Аскар с детства жил в пространстве, где разговоры о футболе звучали постоянно. В доме бывали тренеры, люди, связанные с командой и клубом. Он вспоминает Черепанова, Бердыева, Каминского – людей, которых в детстве воспринимал просто как взрослых, приходивших к отцу, а уже позже понял масштаб этих фигур.

Самое важное при этом происходило без специальных уроков. Аскар не вспоминает долгих домашних лекций отца о тактике или тренировочном процессе. Их отношения были гораздо проще. Отец спрашивал про школу, интересовался тем, как идут дела. Иногда они смотрели футбол. Отец в это время мог продолжать работать с бумагами.

Однажды во время такого просмотра Аскар спросил, за кого отец болеет. На поле играли команды в красной и белой форме. Отец сначала выбрал красных – потому что они вели 3:0. Когда выигрывали в белой форме, он так же легко стал болеть за них. Мальчику это показалось нечестным. И тогда отец сказал фразу, которую Аскар запомнил на всю жизнь: «Қызыл боласың ба, ақ боласың ба, адам бол» – «Красным будешь, белым будешь – человеком будь».

Возможно, именно такие эпизоды и объясняют, почему для Аскара отец со временем стал чем-то большим, чем футбольный руководитель. Он был человеком, от которого сын получал не столько футбольные инструкции, сколько представление о том, как надо жить.

Другую фразу он тоже помнит: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Долгих разговоров между ними было мало. Но короткие фразы, сказанные между делом, оказались устойчивее многих длинных наставлений.

При этом детство Аскара не было безоблачным. Родители развелись, когда ему было около двух лет. Он жил с матерью, а отец продолжал забирать его на соревнования. Однажды мальчик сам прибежал к дому отца, спрятался за перилами и попросил забрать его к себе. Отец пришёл и забрал. Для взрослого – это может показаться маленькой семейной подробностью. Для человека, который спустя десятилетия пытается объяснить, кем был его отец, – это одна из главных сцен.

Потому что рядом с большой футбольной историей всё время существовала маленькая семейная история. И они не всегда совпадали.

Футбол требовал от Кельджанова постоянного присутствия. Семья получала то, что оставалось после работы. Аскар помнит несколько поездок – Алматы, Иссык-Куль, Москву, отдельные путешествия, но полноценной семейной жизни вокруг постоянных поездок не было.

«Он постоянно в футболе был. Я даже не помню, чтобы он с нами был».

Именно поэтому особенно сильно в памяти сына сохранилась поездка в Алматы примерно за год до смерти отца. Кельджанов приехал туда, предположительно, на лечение или обследование и почему-то взял с собой именно Аскара. Они жили в гостинице «Алия», где ранее останавливалась команда. И в этот раз времени друг на друга было много.

Вот тогда очень много времени мы были вместе, за год до его ухода, - вспоминает Аскар.

Тем временем в футболе наступали тяжёлые годы. 1997-й, 1998-й, 1999-й Аскар объединяет в одну полосу памяти. Денег не хватало, финансирование сокращалось, Кельджанов пытался найти возможность вернуть футболу прежнюю устойчивость. Он бегал по инстанциям, разговаривал, искал деньги, переживал за команду. Для человека со стороны это может выглядеть просто как профессиональная проблема. Для семьи – как годы, в течение которых отец всё больше жил одной тревогой. Именно этот период Аскар сегодня вспоминает как время, когда, возможно, уже начинались первые проявления болезни.

При этом в истории Кельджанова есть ещё одна линия, которая выходит далеко за пределы Мангистау. По словам Аскара, отец ещё в 1990-е годы выступал за переход Казахстана из азиатской футбольной структуры в УЕФА. Для современного зрителя это привычная часть футбольной карты: Казахстан играет в европейских турнирах, клубы встречаются с командами Европы, сборная участвует в европейском отборе. Но когда-то этот выбор был политически и спортивно неоднозначным.

Аскар утверждает, что отец был одним из людей, которые выступали за такой поворот. Это показывает масштаб амбиций Кельджанова: он хотел влиять не только на судьбу своей команды, но и на направление развития казахстанского футбола.

В этом и заключается одна из самых интересных особенностей его биографии. Он постоянно пытался смотреть на несколько шагов вперёд. Стадион – не просто поле, а инфраструктура. Детский интернат – не просто место проживания юных игроков, а система подготовки. Клуб – не просто команда, а будущая самостоятельная структура. Переход в другую футбольную конфедерацию – не формальность, а изменение самой траектории национального футбола.

Возможно, поэтому Аскар и говорит об опережении времени. Не потому, что отец предсказал конкретные результаты, а потому, что многие вопросы, которыми он занимался, спустя годы стали центральными для развития футбола.

Но сам Кельджанов не успел увидеть, чем закончится большая часть этих процессов.

В 2003 году его не стало. Аскару было семнадцать лет.

Для сына это была прежде всего смерть отца. Не смерть футбольного руководителя, не завершение профессиональной биографии, не уход человека, связанного с определённой эпохой. Именно это различие Аскар сформулирует позже: «Больше как отца потерял. Вот это было тяжело». И только со временем к личной потере добавилось понимание того, что вместе с отцом из футбола ушёл человек определённого поколения и определённого масштаба мышления.

Парадокс заключается в том, что в момент смерти отца Аскар только начинал становиться тренером.

24 января 2003 года он впервые пришёл на тренировку как ассистент. Через три дня уже проводил тренировку самостоятельно. В апреле принял команду 1994 года рождения. А в мае отца не стало. Между началом профессионального тренерского пути сына и смертью отца прошло всего несколько месяцев.

Это был слишком короткий срок, чтобы получить полноценную тренерскую школу. Но достаточно длинный, чтобы отец успел увидеть начало.

Аскар писал планы-конспекты, а Сарсенбек их проверял, исправлял, объяснял, как строить тренировочный процесс. При этом сам Аскар не идеализирует отца как готового тренера. Он говорит, что у него не осталось какой-то универсальной тренерской программы, которую можно было бы просто взять и внедрить. Его сильной стороной была организация – структура, управление людьми, способность собрать систему.

А дальше началась уже другая история – история сына.

Он пришёл в футбол самостоятельно ещё ребёнком. Отец его специально туда не записывал. В школе Аскар рисовал футбольные схемы, особенно схемы «Спартака», за который болел с детства. Отец мог шутить, что если разбудить сына в три часа ночи, тот без труда назовёт состав команды и объяснит, как она должна играть.

В 2003 году, когда отец спросил, чем он хочет заниматься, ответ оказался простым: «Хочу тренером быть». Отец отправил его к Азику Касымовичу ассистентом. А спустя несколько месяцев Аскар остался один.

С этого момента фамилия Кельджанов стала для него одновременно наследством и испытанием. Он уже не мог спросить отца, правильно ли поступает. Не мог после поражения позвонить и спросить, где была ошибка. Не мог показать новый тренировочный план и услышать замечания.

 Первые годы были особенно тяжёлыми. Аскару было семнадцать-восемнадцать лет, и он уже должен был принимать решения как тренер, хотя сам ещё только входил во взрослую жизнь.

Особенно, наверное, было трудно когда проигрываешь или когда что-то не получается – начинаешь сомневаться: ты тренер или не тренер, – вспоминает он.

Но со временем отсутствие отца превратилось в другую форму присутствия.

В 2024 году Аскар оказался в сборной Казахстана в качестве ассистента главного тренера. Для него это стало важным этапом карьеры. Особенно после матча со Словенией, который Казахстан проиграл со счётом 1:2. Одного очка не хватило для выхода в следующий раунд. После игры Аскар плакал и вспоминал отца.

«После игры, честно скажу, плакал. После игры со словенцами. Тогда вспоминал отца. Именно тогда хотел в историю попасть».

Это говорит тренер, который спустя двадцать с лишним лет продолжает жить внутри той же мечты. Когда-то Сарсенбек говорил ему о двух целях. Одна – стать главным тренером «Каспия». Вторая была значительно больше: возглавить сборную Казахстана и вывести её на чемпионат мира или Европы. Аскар говорит, что тренером «Каспия» он становился, а вторая – остаётся открытой.

Это не означает, что сын должен буквально повторить жизнь отца. Скорее, он продолжает спор с незавершённостью этой жизни. Потому что некоторые мечты не принадлежат одному человеку. Они переходят дальше вместе с фамилией, воспоминаниями и ощущением того, что начатое когда-то ещё не закончено.

Сегодня Аскар проводит турнир памяти отца. И здесь история замыкается.

На поле выходят дети, которые никогда не видели Сарсенбека Кошкельдиевича. Для них он – фамилия, имя турнира, фотография, рассказ старших. Они не знают человека, который когда-то жил на стройке стадиона, ночами сидел над бумагами, спорил с руководителями, переживал из-за финансирования и мечтал о большом казахстанском футболе.

Но они выходят на поле…И это, пожалуй, самый точный образ наследия Кельджанова. Не памятник. Не должность. Не только имя на турнире. А человек, который спустя годы снова выходит на поле и делает работу, которая должна быть сделана.

Аскар признаётся, что хотел бы когда-нибудь превратить турнир памяти отца в международное соревнование, вернуть ему более широкий масштаб. Когда-то в регионе уже проходили подобные турниры, приезжали команды и сборные. Теперь сын думает о том, как сделать следующий шаг.

Возможно, в этом и состоит главная ирония всей истории. Сарсенбек Кельджанов всю жизнь пытался строить футбольное будущее, которого ещё не было. Его сын сегодня делает почти то же самое – только уже в других обстоятельствах и своими средствами.

Он сам признаёт, что не копирует отца буквально. Не повторяет его жесты, не воспроизводит его манеру поведения. Но считает, что от него перешли организационные способности и умение мотивировать людей. И ещё одна вещь – справедливость.

Когда Аскара спрашивают, какое качество отца он хотел бы сохранить в себе, ответ оказывается неожиданно простым: «Справедливость. В чём это выражается? Справедливость к футболу, справедливость к ребятам, справедливость в болельщикам».

Получается, что из всей огромной футбольной истории – стадионов, клубов, руководящих должностей, конфликтов, разговоров о федерации и международном футболе – в памяти сына остаётся не должность. Остаётся принцип.

И, возможно, именно поэтому история Сарсенбека Кошкельдиевича Кельджанова интересна даже человеку, который не любит футбол. Потому что это история не только о спорте.

Это история о человеке, который пытался построить будущее раньше, чем оно стало очевидным. О человеке, который отдавал работе почти всё своё время и в итоге заплатил за это слишком высокую цену. О сыне, который слишком рано остался без наставника, но всё равно пошёл по той дороге, которую отец успел для него открыть.

А ещё – о памяти.

И каждый раз, когда на поле выходят мальчишки в мемориальном турнире, которые никогда не знали Сарсенбека Кошкельдиевича, история начинается заново. Они знают только фамилию. Аскар знает человека.

И, наверное, именно поэтому продолжает делать то, что когда-то делал его отец: строить вокруг футбола пространство, в котором у следующего поколения появляется шанс на своё будущее.

«Всё, что выигрываю и что еще хочу достичь, – всё отцу хочется посвящать».

Так футбольная история одного человека становится историей наследства. Не того, которое можно измерить деньгами или записать в свидетельстве о собственности, а того, которое передаётся дальше – через профессию, характер, память и людей, которые выходят на поле. И пока они выходят, эта история ещё не закончена.

Ярослав А. Брэм. Фото из архивов семьи Кельджанова С. и Санбаева А.